Чуть затемненная комната иногда освещалась бликами пролетающих мимо каров, длинными полосами фар расчерчивающих помещение. Квай-Гон Джинн сидел на одном из диванов – по-спартански простого, даже немного жестковатого, упирающегося в спину острыми гранями.

В воздухе парили, ловя световые отблески, несколько шариков, удерживаемые в воздухе Силой Оби-Вана. Молодой человек, пытался сконцентрироваться на множестве объектов. Еще один шар, отвлекающий, нарушающий привычное число предметов, заставляет обрушиться на пол всю кубическую конструкцию, в которую превратились обучающие дроиды.

- Ты теряешь концентрацию, Оби-Ван. Очисть свой разум от всего, что не дает тебе быть спокойным. – Раздался голос Джинна: уставший, отстраненный и немного печальный. Отречение Ксантоса больно резануло по сердцу, и, даже спустя много времени, он не мог простить себе свои же ошибки.

Частичный провал миссии на Бендомире заставил вспомнить Квай-Гона о ранах, нанесенных его бывшим падаваном. Можно было бы исправить многие ошибки, но, увы…

- Вы все еще не можете отпустить от себя прошлое, да, учитель? – вдруг спросил Оби-Ван, подходя ближе к джедаю. Теперь свет фар освещал еще и его, делая лицо мертвенно-бледным, неживым. Тени ложились на глаза, делая их двумя черными провалами. Если бы у Джинна было более яркое воображение, он бы явно представил себе Ксантоса. Но у Ксантоса и походка плавне, и спина ровнее, и голову он всегда держит так, будто пытается смотреть на окружающих его существ свысока.

Кеноби же словно пытается опуститься до уровня учителя, ну, или подняться, с какой стороны смотреть. Склонил голову, опустил руки. Весь внимание. Не нужно быть мастером-джедаем, чтобы почувствовать не только нотки ревности в голосе, но и тонкую и едва заметную эманацию, исходящую от ученика.

Квай-Гон с легкостью мог представить, что у падавана сведены брови, а губы сжаты так, что побелели.

- Всему свое время, Оби-Ван, всему свое время. – Джедай понимал, что это обычная отговорка, но иначе он сказать не мог. И отпустить тоже не мог.

- Вы же джедай, разве не одно из важнейших правил – это концентрация и очистка разума? – Тут же спросил Кеноби, не пытаясь уже скрывать свои чувства. Мастер почувствовал их полный спектр своей Силой.

- Даже мастера-джедаи не всегда могут справиться с собственным разумом и собственными чувствами.

- Вы в силах исправить все! – воскликнул Оби-Ван, делая резкий шаг вперед. – Вы учите меня, вы учите других, и вы сами должны быть примером для нас! Ксантос не стоит того, чтобы вы лишали себя спокойствия!

- Оби-Ван, иногда лучше лишить себя спокойствия, чем лишить себя памяти об столь печальном опыте. – В голосе Квай-Гона послышались какие-то иные, грозные нотки. – Его действия волнуют меня, боюсь, он принесет немало бед.

- Вы думаете о нем постоянно! Это… это… Он не достоин того, чтобы о нем думать. Ксантос всего лишь разбалованный, себялюбивый и мстительный эвок! Да еще и с раздутым самомнением. К тому же, урод.

- Оби-Ван, тебе стоит выбирать выражения и тему в разговоре со мной. – Джинн напрягся, его пальцы чуть сжались на диванной ручке. – Сейчас ты…

- Он совершенно неспособный и бесталанный, к тому же, заносчивый, глупый, беспринципный…

- Оби-Ван, остановись. – Джедай почувствовал, как где-то в груди, чуть выше солнечного сплетения, клокочет злоба, недостойная мастера его уровня. Неконтролируемые эмоции, гнев, ярость, все то, от чего нужно беречь свой разум, заполнили его.

- …мерзкий, гнусный, развратный, лживый, пошлый, аморальный и подлый предатель…

Кеноби бы продолжил ряд определений, если бы не звонкая оскорбительная пощечина. Мастер-джедай вскочил так быстро, что сам не успел остановить себя и свою руку. В тот момент тело словно ему не принадлежало – оно принадлежало только его негативным эмоциям. Что конкретно в словах падавана так задело Квай-Гона, было непонятно, но он не смог совладать с собой. Наверное, это самое яркое, самое верное и самое злое слово «предатель», которое Оби-Ван почти выплюнул, вложив в него совсем не те чувства, что вкладывали в него все остальные. Для общества и Ордена Ксантос был тем, кто отступился от традиций, от философии, от Светлой Стороны.

Для Кеноби он был тем, кто занимал мысли учителя и наставника, тем, кто отнял кусок сердца Квай-Гона.

Прежде, чем Джинн смог сделать еще одну ошибку – начать обвинять своего ученика в недопустимых эмоциях и действиях, - Оби-Ван посмотрел на него растерянным и немного ошарашенным взглядом. И дело даже не в очередных фарах пролетающих каров, можно даже было закрыть глаза и на все сто процентов угадать.

Падаван шагнул назад, развернулся, а через секунду тишина полутемной комнаты распалась дробным стуком каблуков. Всплеск Силы, которую джедай уловил в последний момент, показал - Кеноби не злился. Он… обиделся. Обиделся и расстроился.




***



Это было неправильно: Оби-Ван не виноват ни в чем, он лишь юный ученик, дорогу которому надо еще показать. Квай-Гон медленно шел по одному из многочисленных коридоров здания Ордена Джедаев.
Гулко отдавались размеренные шаги, иногда навстречу попадались падаваны или другие мастера, с которыми Джинн вежливо раскланивался. Конечно, в столь поздние часы не многие бодрствуют, ведь есть расписание, есть занятия. Есть задания.
Есть дела. Квай-Гон относился к последней категории. Да, это было бы смешно, если бы не было грустно – совесть запустила острые клыки и терзала изнутри. К ней примешивался стыд за несдержанность и учительскую неспособность, поэтому джедай чувствовал себя еще и разбитым. Оби-Ван прав, нечего держаться за прошлое, его не изменить и не вернуть.
Мастер коснулся кнопки-оповещения рядом с дверью падавана, тяжко вздыхая. Кеноби, конечно, явится утром на тренировку, но на Джинна не поднимет взгляда, будет рассеянным и неэмоциональным. Так бывало много раз, и этот не будет исключением. Квай-Гону сейчас этого не хотелось, тем более, он прекрасно понимал, что поступил неправильно. Вина, конечно же, была очевидная, и сейчас ему, мастеру, стоило преподать урок не только ученику, но и самому себе – гордыню надо запихать подальше и извиниться.

- Мастер Квай-Гон?
Джедай выпал из собственных раздумий, опуская взгляд на своего ученика. Оби-Ван, кажется, еще не спал, но уже готовился ко сну: на нем были только легкие светлые штаны. Несмотря на то, что полы в комнатах подогревались, молодой человек поджимал пальцы на ногах. Джинн улыбнулся – падаван, конечно же, даже не взглянул на учителя, вперив взгляд в его живот.
- Я могу войти, Оби-Ван?
Кеноби вздрогнул и, вскинув странный взгляд, отошел в сторону, пропуская мастера внутрь. Квай-Гон вошел, осматриваясь. Последний раз он был в этом помещении несколько месяцев назад, но оно никак не изменилось – аккуратно убранные вещи, ничего не валяется, все чисто. Убери из комнаты Оби-Вана, и можно сразу же заселять еще кого-нибудь. Она была совершенно безликая, никакая. Молодой человек замер у стола с включенной декой, рядом была раскрыта голограмма Корусканта.
- Ты был прав, когда говорил о том, что я не должен позволять ненужным мыслям владеть моим разумом. – Джедай перевел взгляд на падавана, чувствуя, что тот разочарован. Он ожидал других слов? Других действий? Чего? – Я был несдержан, и это тоже мои мысли, которые пробудили эмоции, недостойные Светлой Стороны. И любого мастера-джедая. Ты прав, Оби-Ван, что мысли о Ксантосе заставляют меня поступать не так, как я должен.
- А как вы должны? – И вот, опять – нахмуренные брови, взгляд исподлобья, руки за спиной.
Ксантос был крупнее, когда предал своего учителя. Оби-Ван же был меньше в плечах, ниже ростом, с коротким ежиком темных волос, похожих на жесткую щетку. Косичка заправлена за ухо. Руки жилистые, пара кубиков пресса на животе… и тонкая дорожка волос, начинающаяся у самого пояса брюк и уходящая под них. Квай-Гон впервые так внимательно рассматривал своего ученика, словно изучая от и до.
Падаван же ничуть не стеснялся, делая вид, что ожидает ответ от мастера. Мастер же понимал, что думает не о том, что надо ответить, а о том, что брюки спущены слишком низко. Во всяком случае, для этого момента – слишком низко. Так можно ходить в одиночестве, но никак не при учителе.
- Хотел бы я знать, Оби-Ван, хотел бы я знать.
- А как бы вы хотели, Мастер Квай-Гон?

Вопрос прозвучал совершенно двусмысленно. Во всяком случае, джедаю так показалось под влиянием ситуации. Он поймал себя совсем на странных мыслях, которые, как обычно, опередили здравый разум, заставив тело действовать.
Хотя, честно сказать, на этот раз Джинн совсем не был расстроен этим фактом.



***



Их разделяли законы, возраст и социальное положение. В каком-то смысле – еще и джедайская роба Квай-Гона. Конечно, в меньшей степени, тринадцать сантиметров роста – тоже разделяли. И два метра расстояния.
Они решили начать с простого. Все же, два метра – это крошечная величина. Широкий шаг Мастера и маленький шажок падавана сокращают двести сантиметров, превращая в ноль. Это, наверное, ничто, по сравнению с предстоящими трудностями.
Конечно, следующий этап – это чертова дюжина сантиметров разницы роста. Она, на самом деле, преодолевается еще легче, чем шаги. Сначала, кажется, что это невозможно, но все происходит до банального быстро. В первый поцелуй попадают и волосы джедая, поэтому Джинн и Кеноби отстраняются друг от друга. Второй более удачный – Оби-Ван додумался запустить пальцы в непослушные кудри учителя, придерживая их. Третий поцелуй самый сладкий и долгий, им не мешают ни волосы, ни мысли, так их губы практически не разлепляются.
Роба Квай-Гона – это, несомненно, главное препятствие на пути к достижению цели – равноправие, уничтожение границ между двумя поколениями. Нет, мастер и не думал проклинать слишком мудреный наряд, это лишние секунды для того, чтобы продолжить сладко целовать падавана. Распробовать вкус, попробовать проявить больше инициативы или, наоборот, отдать ее Оби-Вану. Время, данное для того, чтобы ощутить взаимное притяжение, почувствовать Силу, подхватывающую их и уносящую на своих волнах.
В тот момент же, когда джедай оказывается на кровати над своим учеником, думать о социальном положении, возрасте и законах уже не имеет смысла. Даже если Джинн вдруг начнет вспоминать кодекс или обдумывать общественные нормы, это ничуть не поможет ситуации.
Очередной поцелуй на этот раз остается на светлой коже Оби-Вана в районе предплечья, следующий за ним – около шеи, потом – под мочкой уха. Поперек логики, это точно. Никаких мыслей и никакой логики, страсть, как и гнев, ведет на Темную сторону Силы, но разве такая страсть может уничтожать? Джедай сомневался.
Под руками было поджарое, стройное тело – молодое, запретное, пленительное. Хотя, не настолько запретное, сколь желанное. Желания ведут туда же, к Ксантосу. На этот раз воспоминание о бывшем падаване не настолько болезненное, как в прошлый раз. Скорее затуманенное.
Целовался, конечно, Кеноби довольно посредственно – сказывалась нехватка опыта, - но Джинн решил, что это не настолько серьезная проблема. Этому он тоже научит – в свое время. Наука любви еще более тонкая, чем наука Силы, но гораздо более приятная.

Квай-Гон просунул руку между учеником и кроватью, заставив его изогнуться, податься навстречу, подставиться под поцелуи. Пять поцелуев – как мантра, каждому свое место и свое время.

Нет эмоций – есть покой. Освобождение от груза, прощение и понимание, отсутствие схлестнувшихся в споре двух мнений. Это – покой. Это – молчание. Для этого поцелуя – горло.

Нет неведения – есть знание. Переиначивая все правила, есть новое знание, открывшееся после того, как был обретен покой. Не было бы прикосновений рук, не было бы поцелуев, если бы на познание не толкнула первая догма. Вторя ей – касание губами к виску.

Нет страстей – есть ясность мыслей. Да, это все предельно понятно, все поступки и действия. Ни сомнений, ни переживаний, каждый поступает правильно и так, как это нужно. Клеймо этого закона – на сердце, чуть ниже левого соска.

Нет хаоса – есть гармония. Гармония во всем. В совпадении чувств, в совпадении рук, в совпадении губ. Изгиб в изгиб, движение с движением. На этот раз – солнечное сплетение.

Нет смерти – есть…

Есть он, его дыхание, его стон, его горячее тело – это все так притягательно и желанно, что Квай-Гон в первое время даже не может определиться, что ему хочется конкретно. Ловить дыхание Кеноби губами, заставлять его стонать или подчинить себе своего ученика.

В конечном счете, Джинн все-таки выбирает последнее, и ничуть не ошибается в выборе. Может быть, джедай и не успел забрать первый поцелуй Оби-Вана, но ему достался все-таки более важный приз. Такие подарки Квай-Гон ценил, что уж говорить. И, наверное, лишь он мог оценить их так, как надо.

Это, наверное, похоже на то, когда полностью отдаешься Великой Силе и ее мощи. Позволяешь вести и идти через тебя. Слияние с Оби-Ваном тоже похоже на это – словно уносит на каких-то невидимых волнах.

Если бы Джинн сейчас был склонен к романтике, он бы сказал, что его воодушевляет быть золотым призером в столь интимном вопросе. Но сейчас мастер думает о другом.

О том, что это все нереально. О том, что Оби-Ван облизывает сухие губы, о том, что на его щеках – видный румянец, о том, что его кадык притягателен для поцелуя. Немного о том, что с каждым движением Кеноби все больше расслабляется и отдается во власть процессу.

В какой-то момент джедай наклоняется вперед, упираясь рукой рядом с головой падавана, опуская свободную руку вниз, на его член, и начинает ласкать. В этот момент Оби-Ван словно преображается, и комната наполняется стонами, тихими мольбами или вскриками. Это прекрасно, это порочно.

Это неправильно, но Квай-Гону плевать на правила. Он никогда им не следовал, и неизменно побеждал.

Еще одно движение – тягучее, плавное, словно желание отдалить момент экстаза, но Кеноби изгибается так, что прижимается животом к животу учителя, и кончает в его руку. Джинн держится не долго – несколько секунд и пара толчков в податливое и расслабленное тело заставляют его последовать за Оби-Ваном.

Они так ничего и не сказали друг другу, понимая, что это не настолько нужно, чтобы нарушать момент. Они наговорятся как-нибудь потом. Потом, когда для этого будет время.




***





Квай-Гон Джинн искренне надеялся, что Оби-Ван внял уроку. Вводной лекции, так сказать. Судя по сияющему лицу падавана, он был более, чем доволен.

Во всяком случае, он больше не ревновал своего мастера к призракам прошлого.

И, самое главное, эти призраки прошлого оставили Квай-Гона. Окончательно, правда, только на Телосе, спустя много времени. Заживо сгинули в кислоте.